С широко закрытыми глазами. Как Россия отказывается от ответственности за расстрел в Катыни

Выставка «Десять веков польской русофобии», которую РВИО развернуло в Катыни, ранее уже проходила в Москве. Полякам припомнили всё — от войн времен Киевской Руси до современной войны России против Украины. Среди прочих эпизодов «польской русофобии» на выставке была представлена экспозиция, посвященная расстрелу польских военнопленных в Катыни в 1940 году.

«Мы приводим здесь документы, рассекреченные недавно Архивом ФСБ, в которых четко говорится, что здесь виден немецкий след. И немецкая нацистская комиссия в 1943 году фальсифицировала факты. Даже сами поляки говорили о том, что именно гестапо забирало тех польских военных в 1941 году, которые потом оказались почему-то в списках якобы расстрелянных НКВД. Эти документы тоже сегодня важны», — пояснил научный директор РВИО Михаил Мягков.

Впрочем, если в Москве те или иные пропагандистские проекты не новость, то проведение такой выставки в важнейшем для Польши месте, где советский НКВД расстрелял несколько тысяч польских военнопленных, стало серьезным дипломатическим инцидентом. Вряд ли организаторы мероприятия не осознавали оскорбительность и скандальность таких спекуляций на земле, буквально усеянной костями репрессированных. И тем не менее выставка о якобы «немецком следе» в Катыни — далеко не первый враждебный шаг российского государства, направленный на подрыв памяти об этом преступлении. 

В 2010-х Россия официально признала ответственность Советского Союза за Катынский расстрел. Теперь же, на фоне обострения российско-польских отношений, Кремль старается всячески уйти от этого признания.

В июне 2022 года российские власти сняли польские флаги с мемориальных объектов на месте расстрелов польских военнопленных в Катыни (Смоленская область) и Медном (Тверская область). Мэр Смоленска Андрей Борисов заявил, что «на российских мемориалах не может быть польских флагов», особенно в свете «враждебной позиции» Польши в отношении России.

Мемориальные комплексы в Медном и Катыни создавались на основе российско-польских договоренностей середины 1990-х годов. Оба комплекса были открыты в 2000 году и затем обновлялись в 2010-х годах. Поэтому неожиданный демонтаж элементов памятников на военных кладбищах спустя годы существования вызывает как минимум недоумение, если не брать этическую сторону вопроса разрушения памятников на кладбищах.

Польская официальная реакция была резкой. МИД Польши выпустил дипломатическую ноту с осуждением действий российской стороны и потребовал восстановления флагов. Заместитель министра иностранных дел Марцин Пшидач заявил, что присутствие польского флага на месте захоронения польских граждан — это «стандарт цивилизованности».

В мае 2025 года польский МИД сообщил о повреждении памятника польским военным в Медном. С мемориала были сняты барельефы, изображающие польские военные награды — орден Virtuti Militari (Воинской Доблести) и «Креста кампании сентября 1939 года». 

По информации польской стороны, это было сделано по решению тверской прокуратуры, которая сочла, что символы нарушают российское законодательство о памяти Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Российская сторона считает, что война началась лишь в 1941 году. Тогда как польские награды выдавались солдатам, участвовавшим в защите Польши как от германских войск с запада, так и от советских войск с востока. 

Надо полагать, сам вид этих военных наград вызывал раздражение у российского государства как напоминание о советско-германском соглашении о разделе Польши и Восточной Европы (Пакт Молотова – Риббентропа). МИД Польши потребовал немедленно восстановить памятник.

В ноябре 2025 года аналогичные символы были сняты уже на Польском военном кладбище в Катыни по решению российской прокуратуры. Ранее обращение в прокуратуру направил заместитель председателя Смоленской областной Думы Валерий Кузнецов (КПРФ). По его мнению, снятые барельефы были «русофобскими» и якобы нарушили федеральное законодательство об объектах культурного наследия и увековечивании победы в Великой Отечественной войне. Польский МИД заявил протест против демонтажа символов польских военных наград.

Наконец, в Катыни в 2026 году РВИО открыло выставку в совершенно определенное время — 10 апреля — накануне международного дня памяти о Катынском расстреле, который отмечается 13 апреля. Ровно в этот тот же день на территории Катынского мемориала прошли очередные памятные мероприятия посольства Польши в России. Посол возложил венок и зажег символическую свечу, а собравшиеся вместе помолились за погибших военнопленных. Акцию памяти попытались сорвать неизвестные враждебно настроенные активисты, скандировавшие антипольские лозунги.

Изабелла Сариуш-Сконпска, глава «Федерации катынских семей» (организации членов семей жертв Катынского расстрела), заявила, что «выбор места и времени этой выставки — отвратительная злонамеренность, рассчитанная на то, чтобы причинить боль нам, катынским семьям, которые много пострадали от России». Кроме того, Изабелла Сариуш-Сконпска напомнила, что семьи жертв годами создавали военные кладбища в Катыни, Медном и Харькове как символы примирения. 

Отец Изабеллы, Анджей Сариуш-Сконпски, до нее возглавлявший «Федерацию катынских семей», погиб во время катастрофы президентского самолета под Смоленском в 2010 году — и тоже 10 апреля. В разбившемся самолете Ту-154 погибла значительная часть польского руководства. Делегация направлялась на траурные мероприятия по случаю 70-й годовщины Катынского расстрела.

В распространении иной версии катынских событий активно участвуют пропагандистские СМИ. Так в 2023–2024 годах российские государственные агентства ТАСС и РИА сообщили о публикации и передаче в архивы документов ФСБ, касающихся Катынского дела. Эти материалы были представлены как новые свидетельства в пользу версии о причастности нацистской Германии к расстрелу польских офицеров и фальсификации обвинений против СССР. На эти же материалы ссылается и выставка РВИО, говоря о «немецком следе» Катынского расстрела.

В апреле 2023 года, согласно РИА «Новости», Управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области передало в Центральный государственный архив Санкт-Петербурга документы Ленинградского процесса 1945–1946 годов. Среди них была фотокопия протокола заседания военного трибунала Ленинградского военного округа, где фигурировали показания Арно Дюре — бывшего участника немецкого батальона «особого назначения». 

Дюре утверждал, что в 1941 году участвовал в работах по захоронению тел в районе Катыни. По его словам, массовые могилы были связаны с действиями немецких подразделений СС. При этом показания Дюре показались неубедительными даже советским властям (об этом The Insider писал здесь). 

В свою очередь, ТАСС в апреле 2024 года сообщил, что Управление ФСБ по Смоленской области рассекретило архив о преступлениях нацистов на территории региона. В числе документов назывались справки, разведданные и спецсообщения контрразведки Смерш 1944–1945 годов, а также протоколы допросов поляков, служивших у немцев, судебно-медицинского эксперта Имре Сечоди и члена комиссии по расследованию убийства польских офицеров Болеслава Смектала. Почему эти документы фейковые, The Insider рассказывал здесь.

Смысл этих публикаций состоял в том, чтобы поставить под сомнение версию о расстреле польских военнопленных органами НКВД весной 1940 года. В опубликованных материалах акцент делался на трех тезисах: немецкие спецслужбы могли использовать Катынь как пропагандистскую операцию; свидетели могли быть подготовлены или находиться под давлением СД (Служба безопасности рейхсфюрера СС); часть вещественных доказательств, по утверждениям допрошенных, якобы не соответствовала версии о длительном нахождении тел в земле.

Демонтируя памятники на польских военных кладбищах и продвигая версию о «немецком следе» через РВИО, российское государство противоречит прежней официальной российской оценке событий в Катыни. В апреле 2010 года Владимир Путин, тогда глава правительства, назвал Катынский расстрел «преступлением тоталитарного режима», которое не может иметь «никаких оправданий». 

Спустя десять дней и президент Дмитрий Медведев выступил с однозначным заявлением: «Катынская трагедия — это преступление Сталина и ряда его приспешников». Этот тезис он повторил и в декабре того же года, раскритиковав тех, кто считал советские документы о Катынском расстреле поддельными: «Попытки поставить эти документы под сомнение, говорить о том, что их кто-то сфальсифицировал, это просто несерьезно. Это делается теми, кто пытается обелить природу режима, который создал Сталин в определенный период в нашей стране».

Уже в ноябре 2023 года Медведев, известный своими агрессивными высказываниями в отношении Украины и стран Европы, в статье для «Российской газеты» вернулся к теме российско-польских отношений. Без каких-либо оценочных комментариев он заметил, что «Россия <...> еще в 1990-х годах признала ответственность властей за гибель польских офицеров в Катыни». При этом он попенял полякам за «бесчеловечное обращение с тысячами пленных красноармейцев польско-советской войны и их истребление» и предложил не допускать представителей польского государства на мемориал в Катыни.

Одним из главных лоббистов иной версии событий ожидаемо оказался помощник президента по истории Владимир Мединский. В 2016 году, будучи министром культуры, он дал интервью польской газете Rzeczpospolita, в котором выразил мнение, что «обязанность России — искупить ошибки прежнего руководства» (через поддержку памяти о Катыни). В то же время он упомянул, что «в России есть много тех, кто считает, что всё было иначе; многие исследователи считают, что это сделали немцы».

Далее в интервью речь заходит о мемориале рядом со Смоленском в память о жертвах авиакатастрофы 2010 года. Польская сторона тогда предлагала добавить на памятник надпись о Катынском расстреле как о преступлении сталинского режима. В ответ Мединский предложил заодно добавить и надпись о том, что, по мнению некоторых исследователей, расстрел совершили немцы. Эта идея вызвала возмущение даже у польских деятелей, симпатизировавших России.

В учебнике Мединского-Торкунова по истории России для 10 класса, изданного в 2023 году, тема Катыни освещается без «немецкого следа», но крайне аккуратно, без описания масштаба репрессий и числа погибших. На 287-й странице указано: 

«На территории, освобожденной частями Красной Армии, на положении пленных оказалось более 250 тысяч польских военнослужащих. Большинство распустили по домам. Но многие из офицеров, жандармов, полицейских и чиновников были переведены в тюрьмы и лагеря. Документы, опубликованные в начале 1990-х гг., указывают на то, что часть из них была расстреляна органами НКВД». 

Ни количество жертв (почти 22 тысячи человек), ни ответственность Политбюро ЦК КПСС не упомянуты. Пассаж получился максимально размытый: то ли это действительно произошло, то ли просто опубликованы документы в начале 1990-х. А можно ли им верить или нет, и что это за документы — другой вопрос.

Впрочем, официальная позиция России как государства всё еще существует в правовых и политических рамках, которые были определены в российском государстве более 15 лет назад. Так, 26 ноября 2010 года Госдума приняла заявление, которое с тех пор не было ни дезавуировано, ни отменено. За документ под названием «О Катынской трагедии и ее жертвах» проголосовало 313 депутатов от «Единой России» из фракции в 315 человек. В том числе бывший тогда депутатом Мединский.

В тексте заявления Госдумы достаточно прямо сказано: «Опубликованные материалы <...> не только раскрывают масштабы этой страшной трагедии, но и свидетельствуют, что Катынское преступление было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей». Более того, репрессиям дается вполне однозначная оценка: «Массовое уничтожение польских граждан на территории СССР во время Второй мировой войны стало актом произвола тоталитарного государства».

Примечательно, что против этого документа проголосовала лишь фракция коммунистов (56 из 57 депутатов при одном воздержавшемся). В тот же день КПРФ выпустила заявление, высказав ряд тезисов, которые и до, и после 2010 года активно использовались в спорах о том, следует ли возлагать на СССР ответственность за этот расстрел. 

В тексте КПРФ указано, что Катынский расстрел фигурировал в Обвинительном заключении Нюрнбергского трибунала как преступление нацистов. Однако авторы заявления явно слукавили: это заключение писала советская сторона, а другие страны — участницы трибунала обвинение не поддержали. И в итоговый приговор этот эпизод не вошел. Представители КПРФ тогда заявили, что считают недопустимыми «пересмотр итогов Нюрнбергского процесса в отношении Катынского расстрела и попытки перекладывания вины на Советский Союз».

Тогда, в 2010 году, позиция оппозиции, то есть коммунистов, была маргинальной. В то время как власть в лице «Единой России» однозначно возлагала вину за Катынский расстрел на советское руководство во главе со Сталиным.

Но и в 2026 году с формально-юридической точки зрения положения того заявления Госдумы остаются неизменными. 9 ноября 2023 года депутат от КПРФ Николай Иванов предложил отменить заявление, но этого сделано не было. Всё, на что пошли российские законодатели, — создание рабочей группы «по изучению и оценке изложения событий в Катыни» во главе с вице-спикером Петром Толстым. О результатах деятельности этой комиссии известно лишь то, что «к единому выводу она так и не пришла».

Советская, а затем и российская сторона после 1990 года, признавая ответственность Сталина и его окружения за Катынский расстрел, стремилась уравновесить это признание контробвинением в адрес Польши. Предметом этого обвинения стала судьба красноармейцев, попавших в лагеря военнопленных в Польше после поражения советских войск в советско-польской войне 1919–1921 годов.

Тогда в польские лагеря попали около 150 тысяч красноармейцев и интернированных лиц. По данным польских историков, в плену умерло около 14–16 тысяч советских военнопленных, в основном из-за болезней — холеры, тифа, краснухи и гриппа. По подсчетам российских исследователей, число погибших может быть несколько выше — до 25–28 тысяч человек. Но главной причиной смерти они также называют эпидемии.

13 апреля 1990 года Советский Союз в сообщении ТАСС выразил «глубокое сожаление в связи с Катынской трагедией» и заявил, что «она представляет одно из тяжких преступлений сталинизма». В тот же день Михаил Горбачёв передал руководителю тогда еще социалистической Польши, генералу Войцеху Ярузельскому, советские архивные документы по Катынскому расстрелу.

Но уже 3 ноября 1990 года Горбачёв дал поручение Академии наук, КГБ, Минобороны и Прокуратуре выявить «события и факты из истории советско-польских двусторонних отношений, в результате которых был причинен ущерб Советской Стороне», чтобы затем «данные использовать в необходимых случаях в переговорах с Польской Стороной по проблематике „белых пятен“». Другими словами, найти контраргументы, доказывающие, что и польская сторона не была безвинной. Уже на самом излете существования СССР темой пленных красноармейцев начали заниматься ученые из МГУ, Института военной истории Министерства обороны и Института славяноведения Академии наук.

При Борисе Ельцине тема гибели пленных красноармейцев в государственной риторике скорее не поднималась. Но однозначно усилилась уже при Путине и Медведеве. Так, в апреле 2010 года Владимир Путин, высказываясь об ответственности Сталина за Катынский расстрел, предположил, что это могло быть местью Сталина за его неудачу в советско-польской войне 1919–1921 годов и за гибель в польском плену (от голода и болезней) 32 тысяч советских военнопленных. 

Дмитрий Медведев в декабре 2010 года на совместной пресс-конференции с польским президентом Брониславом Коморовским также затронул эту тему:

«Нам нужно вообще заниматься восстановлением исторической памяти, включая и трагические события более раннего периода. Я имею в виду период Гражданской войны в нашей стране, когда десятки тысяч красноармейцев, оказавшиеся в Польше, исчезли или погибли. По этим вопросам нам тоже нужно вести диалог, причем в абсолютно открытом и дружественном ключе — так, как мы сегодня это делаем по Катынским событиям».

В 2016 году Владимир Мединский, тогда министр культуры, дал интервью ТАСС, в котором вместе с Катынью затронул тему советских военнопленных 1919–1921 годов и пообещал организовать в Мемориальном комплексе «Медное» «экспозицию, посвященную этим событиям». Оговорившись, правда, что «одно другого ни в коей степени не оправдывает».

Спустя много лет, уже в ноябре 2023-го, Медведев вновь упомянет этот эпизод наравне с Катынью, указав на то, что польская сторона «не понесла никакой ответственности за бесчеловечное обращение с тысячами пленных красноармейцев польско-советской войны».

Операция НКВД по расстрелу польских военнопленных весной 1940 года была строго секретной. Ни в момент совершения преступления, ни месяцами позднее информация о ней не попадала в мировую прессу. Тем более, что летом 1940 года была разгромлена Франция, а затем шла воздушная битва за Британию и подготовка немецкого вторжения на Британские острова. Усилия уцелевших поляков и англичан были направлены на защиту от наступления Германии. 

Польское правительство в изгнании пыталось навести справки о судьбе своих офицеров, и до нападения Германии на СССР 22 июня 1941 года сделать это было почти невозможно. Начало Великой Отечественной войны существенно изменило политическую позицию Советского Союза. В условиях тяжелого положения на фронтах Сталин стал искать сотрудничества со всеми, кто мог оказать поддержку, в том числе с находящимся в Великобритании польским правительством в изгнании.

30 июля 1941 года в Лондоне было заключено соглашение Сикорского — Майского. Оно восстанавливало дипломатические отношения между СССР и польским правительством в эмиграции, разорванные после нападения СССР на Польшу 17 сентября 1939 года. Кроме того, соглашение предусматривало амнистию для польских граждан и формирование польской армии, находившейся в подчинении польского правительства (Армия Андерса).

3 декабря 1941-го уже в Москве Сталин встретился с польским руководством. Глава правительства в изгнании Владислав Сикорский передал Сталину список имен почти 4000 офицеров, вывезенных советскими властями из Польши, которых так и не удалось найти для создания польской армии. Сталин, в свою очередь, утверждал, что все находившиеся в заключении поляки уже освобождены, но некоторые, по его словам, могли еще до освобождения куда-либо сбежать, «например, в Маньчжурию».

Сталин в тот момент уже прекрасно знал, где именно находились польские офицеры, о которых говорил Сикорский. В марте 1940 года они были расстреляны в Катынском лесу под Смоленском силами НКВД именно по решению генералиссимуса. Но наибольший переполох в Москве произошел тогда, когда захоронения убитых польских офицеров в Катынском лесу нашли немцы и заявили об этом на весь мир.

После того, как осенью 1941 года немецкие войска заняли Смоленскую область, от местных жителей начали поступать сведения о массовых захоронениях в районе Катыни. Весной 1942 года группа польских рабочих, трудившихся в немецкой строительной организации Тодта, занималась работами в районе Смоленска. По указанию местных жителей они раскопали несколько могил, обнаружив тела людей в польской военной форме. В 1943-м немецкая полевая полиция начала расследование. 29 марта начались эксгумации, а 13 апреля немецкое радио официально объявило об обнаружении массовых захоронений польских офицеров и обвинило в их гибели НКВД.

Немцы использовали это открытие в пропагандистских целях, привлекая к работе по исследованию захоронения экспертов из союзных и оккупированных стран, а также из Швейцарии. Кроме того, в расследовании и опознании тел участвовали представители Польского Красного Креста. Их выводы также подтверждали: преступление было совершено советскими властями. Помимо тел, в ходе раскопок могил были найдены документы, письма и газеты, датированные весной 1940 года, что указывало на время расстрелов до захвата этой территории немецкими войсками.

Советская сторона отвергла немецкие обвинения и заявила: поляки якобы были захвачены и расстреляны немцами уже после оккупации Смоленской области в 1941 году. Для подтверждения этой версии была создана комиссия под руководством академика Николая Бурденко (1943–1944 годы). Она должна была представить дело так, будто польские военнопленные находились в лагерях под Смоленском, не были эвакуированы летом 1941 года, попали к немцам и затем были ими расстреляны.

Советские органы заранее готовили свидетелей и документы, которые должны были подтвердить вину Германии. Также утверждалось, что на телах были найдены документы с датами позже весны 1940 года, но последующее расследование признало эти документы сфальсифицированными. Кроме того, согласно советской версии, немцы изъяли из могил все документы, датированные после весны 1940 года, и заставили местных жителей давать ложные показания. Итоговый отчет комиссии Бурденко в основном повторял заранее подготовленную версию НКВД, перекладывая ответственность за расстрел на немецких оккупантов.

Заключения этой комиссии были основой официальной советской позиции по Катыни в 1944–1990 годах. После того, как ответственность Сталина за Катынь была на официальном уровне признана советской, а затем российской стороной, доводы комиссии перестали быть актуальными для государства, но остались предметом интереса историков и писателей-сталинистов.

В СССР до 1990 года была общепринятой точка зрения, согласно которой Нюрнбергский трибунал признал ответственность немецких военных преступников (в первую очередь Германа Геринга) за Катынский расстрел польских военнопленных. Этот тезис оказался крайне живучим и пережил СССР. Он до сих пор встречается в риторике тех, кто считает немцев ответственными за Катынский расстрел. 

Так, в уже упоминавшемся обращении КПРФ 2010 года по поводу заявления Госдумы о Катыни указывалось, что эпизод с расстрелом польских военнопленных «был включен в текст Обвинительного заключения Нюрнбергского трибунала». В 2023 году депутат Госдумы от КПРФ Николай Иванов уверенно заявил, что «расстрел был произведен немецкими фашистами и этот факт установлен Нюрнбергским трибуналом».

Как была устроена работа Нюрнбергского трибунала? Представшим перед судом нацистским преступникам были предъявлены обвинения, сформулированные в рамках «Обвинительного заключения». Этот документ готовили четыре державы-победительницы: СССР, США, Великобритания и Франция. Каждая сторона внесла материалы по тем преступлениям, которые считала доказанными и относившимися к ее зоне ответственности. Советская сторона включила в обвинение и Катынский эпизод, опираясь на материалы комиссии Бурденко. 

На момент начала работы трибунала страны — союзницы СССР знали о Катынском расстреле и располагали информацией о том, что в расстреле польских офицеров виновно советское руководство. Поэтому уже на этапе включения этого эпизода в обвинительное заключение между союзниками возникли трения.

СССР рассчитывал, что трибунал автоматически примет доклад комиссии Бурденко как официальный документ. Для этого использовалась статья 21 Устава Международного военного трибунала: она позволяла принимать официальные правительственные доклады без дополнительных доказательств. Но это право трибунала не означало обязанности принять любой такой документ без проверки. 

Проблема возникла, когда защита Германа Геринга потребовала рассмотреть обвинение по Катынскому эпизоду по существу. Трибунал согласился и разрешил вызвать свидетелей. Советской стороне это было невыгодно: вместо автоматического закрепления версии комиссии Бурденко начались состязательные слушания.

СССР строил обвинение так: польских офицеров расстреляли немцы осенью 1941 года, уже после оккупации района Смоленска. Виновными назывались конкретные немецкие военные, прежде всего офицеры, связанные с «Штабом 537-го строительного батальона» (в действительности полка связи): Аренс, Рекс и Ходт. Именно эта версия была озвучена в результатах комиссии Бурденко 1944 года.

Когда дело дошло до разбирательства в Нюрнберге, инициатива перешла к стороне защиты — в отличие от советских судов, процесс на Международном военном трибунале был состязательным. Адвокат Геринга потребовал вызвать немецких офицеров, чтобы проверить советские утверждения. Советская сторона возражала, считая вопрос уже доказанным, но суд разрешил допрос свидетелей.

На слушаниях в начале июля советская сторона вывела трех свидетелей — Бориса Базилевского, Марко Маркова и Виктора Прозоровского. 

Борис Базилевский был профессором-астрономом, во время немецкой оккупации он занимал должность заместителя обер-бургомистра Смоленска. Он должен был подтвердить, что поляки были живы после прихода немцев и что немецкие чиновники говорили о необходимости их уничтожения. Но сам он расстрелов не видел и ссылался в основном на слова других людей. На перекрестном допросе он также признал, что территория в Катыни был закрытым санаторием НКВД, что работало против советской версии.

Марко Марков был болгарским судебно-медицинским экспертом. В 1943 году он входил в международную комиссию, созданную немцами после обнаружения могил. Тогда комиссия пришла к выводу, что расстрел был совершен весной 1940 года, когда территорию контролировали советские войска. 

В Нюрнберге Марков уже выступал в пользу СССР. Он утверждал, что комиссия работала поверхностно, а прежнее заключение он подписал под давлением. Но на перекрестном допросе его показания оказались противоречивыми: он признал детали, неудобные для советской версии, включая наличие зимней одежды на одном из тел.

Виктор Прозоровский был советским судебно-медицинским экспертом и членом комиссии Бурденко, которая в 1944 году возложила вину за Катынь на немцев. В Нюрнберге он фактически повторил выводы этой комиссии: расстрел произошел осенью 1941 года, уже при немецкой оккупации. Но его показания не выглядели независимыми, потому что он представлял именно то советское расследование, достоверность которого оспаривалась.

Защита показала, что конкретное обвинение против 537-го полка связи и Аренса не выдерживает проверки. Советская линия стала меняться: если не Аренс, то его предшественник; если не он, то СД. В итоге трибунал не признал советское обвинение доказанным, и Катынский эпизод не вошел в приговор.

Аргументы коммунистов и сторонников «немецкой» версии грешат тем, что уравнивают «Обвинительное заключение» и «Приговор» Международного военного трибунала в Нюрнберге. Обвинение формулировалось советской стороной и, естественно, содержало выводы комиссии Бурденко. Другое дело, что Трибунал рассмотрел этот вопрос по существу, не принял доводы советской стороны и не включил этот эпизод в приговор. 

Не в последнюю очередь из-за провала советской версии в отношении Катыни материалы Нюрнбергского трибунала не были опубликованы в СССР целиком. А в исторических изданиях писали настоящую ложь о том, что Нюрнбергский трибунал якобы признал ответственность нацистских преступников, в том числе Геринга, за Катынский расстрел.